Почему Набокову не приходило в голову зарабатывать на своем любимом «пустяшном» занятии, а многим нашим современникам хочется зарабатывать только так? Вероятно, по той же самой причине, по которой Марк Аврелий всю жизнь писал в стол «Письма к самому себе». Император, как и Владимир Набоков, мог себе это позволить. Для творческого начала крайне важно разрешать себе приятное, а не только полезное. Не стоит пытаться капитализировать каждый свой чих.
Откуда взялась странная вера в то, что от рабочих процессов нужно получать только удовольствие? Ха. По мне, так от любимых удовольствий: путешествий и горького шоколада – сложно получать радость вечно. Зачем тогда требовать нечто подобное от работы? Почему нельзя оставить хобби в покое и просто получать от него приятные эмоции, а не существенный денежный поток? Потому что шестой демон на пути перемен по дороге к счастью, свободе и творчеству говорит: «Не сейчас», а седьмой демон шепчет: «Вы не можете себе это позволить». Седьмой демон останавливает вас, вызывая сильный испуг и внушая, что любое новшество непременно должно превращаться в серьезное жизненное решение, иначе и затевать ничего не стоит. Если вы начали вышивать крестиком манжеты на платье и вам понравилось, это знак, что работу теперь стоит бросить и превратить вышивание крестиком в источник основного дохода. Ведь нельзя же позволить себе вышивать без цели и гонораров.
Вы, наверное, слышали, как критикуют картины Андрея Макаревича. Говорят, они и в сравнение не идут с его музыкой. Что это за безобразие, возмущаются недовольные, дескать, пусть Макаревич определится и выберет что-то одно. Но зачем же себя ограничивать? Не обязательно менять работу на увлечение.
Первый шаг к творчеству – увлечение, не связанное с работой
Я называю вышеописанную маету проклятием творческого начала. Видимо, стремление к самым разным способам самовыражения живет в каждом человеке. Представим творческое начало в виде ручной болонки, которую вам вручили при рождении. Вы можете годами игнорировать собачку, морить ее голодом, не мыть, засовывать в шкаф или запирать в ванной, когда она настроена прогуляться. Кому будет хуже? В общем-то, обоим. Почему же так сложно складываются отношения с вашим творческим началом?
Седьмой демон внушает нам, что на пороге война или война только что закончилась. Или будет суровая зима. А шуб в шкафу всего пять. Замерзнем.
Нельзя позволить себе тратить время на подобные пустяки – хобби. Вот если бы это был вопрос выживания, тогда другое дело. Если бы тебя выгнали с работы, и по твоей специальности ни в одной стране мира устроиться не представилось возможности, и ты стал бы от безысходности разводить болонок, тогда ладно. Но тратить пару часов в день на болонок? За бесплатно? Это же мещанские ценности, в конце концов.
Такие дела. Историческое наследие непреклонно. Наши бабушки прошли революции и войны, им было не до болонок. И не до рисования, сочинения стихов или лепки. Хотя до революции каждая приличная девушка обязана была сносно играть на фортепиано, рисовать хотя бы акварелью, знать иностранные языки и шить. Что же мы видим сейчас? Изучение английского еще можно понять. Он нужен по работе, полмира говорят на нем. Тратить же месяцы и усилия на менее распространенный итальянский или, боже упаси, грузинский (как моя сестра, изучавшая его ради написания диссертации о зодчестве христианских храмов в Грузии) – непозволительная роскошь. Умрем с голоду, говорит демон, если будем вести жизнь легкомысленной попрыгуньи-стрекозы. Тем не менее из таких хобби часто вырастают писательские карьеры. Отличные примеры – Агата Кристи и Дарья Донцова.
Первый сборник лорда Байрона «Часы досуга» критики спустя год сильно ругали, но, к счастью, поэт успел к этому моменту написать столько всего, что остановить его запал не представлялось возможным.
Увлечение, которое становится хлебом насущным, седьмой демон еще как-то прощает. Вероятно, поэтому многим так хочется превратить хобби в бизнес. Особенно если речь идет о потомках с рабоче-крестьянскими, а не дворянско-буржуйскими корнями.
Если бабушки выросли в деревне или были детьми рабочих, то и воспоминаний о непрактичных увлечениях у них, скорее всего, не осталось. Тяжелый труд, знакомый и нашим мамам, бесконечные очереди за продуктами, ручная стирка, готовка, глажка. Знаете, жизнь простого гражданина в Советском Союзе к творчеству не располагала. На него не оставалось ни сил, ни времени. Соответственно, ваша тяга к дрессировке болонки выглядит в ракурсе полученного воспитания как редкая блажь. Даже признаться в ней стыдно.
Если вы действительно испытываете стыд, то полезно задаться вопросом, а перед кем. Кто этот человек, глазами которого вы смотрите на себя, когда занимаетесь творчеством? Страх, что вы не можете себе это позволить, сдерживает и в том случае, если вы точно знаете, что занимаетесь не своим делом, живете с чужим человеком, работаете в ненавистной сфере.
Вы действительно боитесь рисковать?
«Детка, мы с таким трудом поступили тебя на экономический и засунули в этот банк. Не смей его бросать. Никогда!» – так говорит внутренний голос слушательнице моего курса каждый раз, когда она порывается уволиться из банка. В итоге девушка остается главным бухгалтером финансового института и совладелицей двух компаний. Первая занимается организацией праздников. Вторая обучает визажистов. Тяжело ли тянуть три дела одновременно, не считая мужа и детей? Конечно. Творческий финансист вздыхает и говорит: «Зато у меня есть дело для престижа и стабильности, дело для красоты и дело для удовольствия и веселья». Пока большинство имеет лишь одну жизнь, эта творческая личность, пусть и с перегрузками, но проживает целых три. Пока хватает сил на несколько работ, вариант кажется превосходным.
Однако наши ресурсы не безграничны. Не только силы, но и время нельзя растянуть. Однажды все равно придется сделать выбор. Задумайтесь, не было ли лучше в подобной ситуации отдать себя полностью любимым проектам? Ведь мы уже знаем, что компромиссы с собственным здоровьем приводят к хроническим заболеваниям.
«Отец предостерегал меня, что мечтать опасно, поскольку мечты приносят разочарования», – вспоминает Боно, солист группы U2. Именно поэтому, считает певец, вопреки родителям он стал не только мечтать, но и воплощать самые безумные затеи. Его отец всю жизнь проработал на почте и увлекался оперой. Он мечтал петь, но из этого ничего не вышло. От боли разочарования он и предостерегал сына. «Если бы я послушался, – признается Боно, – я стал бы как многие, умирающие в семнадцать, но откладывающие свои похороны до семидесяти. Мало приятного быть живым мертвецом, похоронившим право на риск».
Пользуясь случаем, я в любой аудитории перед началом занятий всегда прошу поднять руки тех, кто выбирал себе профессию сам. Наблюдаю ничтожные единички. Мы живем в азиатской парадигме, где старшие всегда мудры и прозорливы, а младшие должны безоговорочно им подчиняться. Или иногда устраивать подростковые бунты, но потом все равно подчиняться. Или наказывать себя за отступление от норм.
Не перекладывайте ответственность за свой выбор на других
Почему же временами демон «Я не могу себе это позволить» побеждает и мы разрешаем другим управлять своей жизнью? Однажды я партизанскими тропами пошла учиться на коуча – это оказался промежуточный маскировочный шаг на пути к профессии психотерапевта, учиться которой мне после школы запрещала мама. Вы не представляете, как сильно начала болеть моя спина на занятиях. Это было любопытно и странно, потому что я только что прошла курс у мануального терапевта. Я знала, что со спиной с физиологической точки зрения все в порядке. После первой же коуч-сессии я поняла, что моя «внутренняя мама» таким образом охраняет меня от рискованных поступков. Мой страх говорил, что я не могу позволить себе рисковать, ведь эксперименты ставят под угрозу мое благополучие. Реальный родитель стал внутренним. Вера мамы в то, что освоение новой профессии ставит под удар все мои предыдущие достижения, сжала мне мышцы. Боль должна была заставить меня одуматься. Обратить внимание на опасность, которой я себя подвергаю. У мамы есть и другая мантра: «Только не бросай „Коммерсантъ“». Мы редко разговариваем, но пару раз в год она успевает произнести эту фразу загробным голосом. Я вздрагиваю. Не бросаю. Хотя иногда и думаю: а почему бы и нет?
С детства я привыкла верить, что родители оберегают и желают добра. Если мама говорит не трогать раскаленный утюг, она права и хлопочет о ребенке. Точно так же мама проявляет заботу, когда рекомендует пойти учиться на бухгалтера, а не на балерину. Поскольку в мамином представлении о мире, счастье и благополучии у бухгалтера больше шансов, чем у балерины. По-своему она права. Но есть одно «но». Если дочка бредит танцами, а не цифрами, и все же не задумываясь соглашается, что мамин выбор профессии для нее безусловно правильный, дочка мучит себя и, в конечном итоге, маму. Ведь именно маму несостоявшаяся балерина корит потом всю жизнь за свое разочарование. Вместо того чтобы поблагодарить маму за заботу, но найти свое благополучие другим способом.
